Институт как практика

Ordnung muss sein!

– «Должен быть порядок», нем.

Начать следует с важной фиксации произошедшего – что же такого случилось в пятницу вечером в США.

Судебное решение от 20 февраля 2026 года формально выглядит как спор о прочтении одного закона, по факту же -- как демонстрация того, что «сильная рука» в США жестко упирается в текст и процедуру. Верховный суд страны постановил, что закон International Emergency Economic Powers Act (IEEPA) от 1977 года не даёт Президенту США полномочий вводить тарифы. Вынесено это в виде жёсткой формулы «Held: IEEPA does not authorize the President to impose tariffs» («постановил: IEEPAне дозволяет президенту устанавливать тарифы»), а с привязкой к конституционной логике выходит, что само право «lay and collect… Duties» («устанавливать и собирать … тарифы») — у Конгресса, а не у исполнительной власти, сиречь Дональда Трампа. Суд затем фиксирует, какие именно пошлины были введены через IEEPA: 25% на большую часть импорта из Канады и Мексики, 10% на большую часть импорта из Китая — под предлогом «наркотрафика»; плюс пошлины как минимум 10% «на весь импорт от всех торговых партнёров», причём «несмотря на существующие торговые соглашения», и с более высокими ставками для десятков стран.

С экономической точки зрения это решение неприятно для бюджета именно тем, что оно задним числом ставит под сомнение уже собранные (и частично съеденные) деньги, что, по разным оценкам, составляет $135-180 млрд; разница обусловлена разными периодами подсчета и различиями в методологии. Масштаб «тарифного бюджетного бонуса» более-менее подтверждается и официальной фискальной статистикой: федеральные «Customs Duties» в 2025 финансовом году составили $194,9 млрд, что на $117,8 млрд больше предыдущего года (рост более чем в 2,5 раза). В том же документе показаны общие поступления федерального бюджета за 2025 финансовый год, и это $5,2346 трлн, т.е. тарифы составили примерно 3,7% от всех доходов. Для государства это ощутимо, но не своя американская «новая нефть», скорее, это удобный и приятный рычаг. Который, вот незадача, внутренняя же государственная институция, какой-то там суд, не понимающий всей важности и сложности момента, поставила на стопор.

Стопор неполный, конечно же. Сразу после решения Дональд Трамп попытался закрыть политический и бюджетный вакуум «планом Б». Он объявил временный тариф по другой норме и затем поднял его до максимально разрешённых 15%. Там же заложена ключевая «системная скрепа»: продление после 150 дней требует одобрения Конгресса, и внятного исторического прецедента применения этой нормы нет – и, кстати, пятимесячный срок будет уже опасно близко к ноябрьским выборам в Конгресс, так что стоит ожидать активных разборок вокруг этой «временной» меры.

Ключевая практическая интрига, конечно же, возвраты денег. В решении и в реакциях сразу видно, что Верховный суд сознательно не полез в механику «как возвращать деньги» -- и дело это, вероятно, будет довольно сложным, неудобным и в целом корявым. Но это-то ладно: если пошлины юридически платят импортёры (и именно они, вероятно, будут заявителями по возвратам), то экономически нагрузка обычно уходит по цепочке в цены и маржу. В идеальном мире возврат пошлин импортёру мог бы частично вернуться потребителю снижением цен; в реальном мире — это скорее лотерея: кто успел переложить в цену и продать, тот может получить «приятный» обратный денежный поток, а простой американец получит максимум моральное удовлетворение от прочитанной новости. Потому как, вот незадача, как это обычно и бывает при повышении пошлин, заплатил их по факту внутренний американский потребитель. Да, главная экономическая ирония тарифов в том, что они отлично продаются условному «водопроводчику Джо» как «штраф на иностранцев», но устроены как внутренний налог с потребления импортной продукции.

Так, Федеральный резервный банк Нью‑Йорка в феврале 2026 года оценил распределение «экономического бремени» тарифов по данным до ноября 2025‑го. Их базовая картинка проста: средняя тарифная ставка по импортной корзине продукции выросла с 2,6% до 13% в течение 2025 года, и почти 90% экономического бремени легло на американские фирмы и потребителей. В разрезе периодов — ещё прямее: январь–август 2025 года — 94% бремени на США, сентябрь–октябрь — 92%, ноябрь — 86%. И это именно что прямой расчёт через реакцию экспортных цен. Немецкий Кильский институт мировой экономики добавил к этому более жёсткую оценку, построенную на «поштучных» данных: анализ более 25 млн отгрузок на сумму почти $4 трлн за период с января 2024 года по ноябрь 2025 года приводит их к выводу о почти полном переносе на американских покупателей -- 96% бремени несут импортёры и потребители в США, и только около 4% платят иностранные экспортёры. Там же, кстати, фигурирует ориентир «около $200 млрд» прироста таможенных доходов в 2025 году – и, еще раз, эти деньги подавляющей своей частью были извлечены из карманов американских потребителей.

Забавно также то, что эти оценки не возникают из воздуха. Они хорошо согласуются с более ранней академической эмпирикой по тарифам 2018–2019 годов. Так, в работе экономистов Принстонского университета Мэри Амити, Стивена Реддинга и Дэвида Вайнштейна вывод формулировался предельно прямолинейно: «приблизительно 100%» импортного налога со временем оказывается перенесено на импортёров и потребителей в США, хотя по отдельным товарным группам (например, сталь) картина может быть более смешанной.

Отсюда вытекает неприятная, но жестко дисциплинирующая мысль: когда государство, любое государство, собирает на границе дань в размере килограммов и центнеров денег, оно отнюдь не «обеспечивает иностранцам справедливую расплату за вход на наш прекрасный рынок». Оно перераспределяет деньги внутри страны, от покупателей импортных товаров (и компаний, использующих импортные компоненты) -- к бюджету. Ну а дальше начинается политический цирк: можно пообещать «вернуть людям», можно пообещать «снизить долг», можно пообещать «поднять зарплаты из‑за стимулирования внутреннего производства», можно просто предложить затянуть потуже пояса, ибо ну разве не ясно какая сейчас ситуация? Но, так или иначе, всякая такая инициатива всегда есть повышение издержек внутри страны, которое уже измеряется в ценах и марже местных предпринимателей.

А вот дальше начинается интересное. В этой истории есть соблазн увидеть очередной признак «американского распада»: президент объявляет «национальную чрезвычайную ситуацию», вводит тарифы, суд отменяет, дальше начинается беготня по нормам законов и взаимные обвинения. Но если вынуть политический шум, останется ровно то, что отличает устойчивую систему от декоративной: суд способен остановить исполнительную власть там, где она «нашла дырку в правилах игры» и решила, что она резиновая. Еще раз: логика решения суда прямо подчеркивает отсутствие исторического прецедента применения IEEPA для тарифов и говорит на языке разделения властей. Более того, и проигравшая сторона фактически признаёт институциональную реальность, что ошибка была в выборе механизма (закона IEEPA), а не в самом желании ввести пошлины! Иными словами, даже проиграв в суде, исполнительная власть не лишается инструментов, она «всего лишь» лишается права делать это мгновенно и без ограничений, что и было главным «преимуществом» IEEPA.

Зафиксируем: институт государства как устоявшаяся схема взаимодействий акторов победил сиюминутную политическую волю всенародно избранного главы страны. Но это не конец. Важно и то, что в эту же логику хорошо ложится ситуация с «делом Эпштейна».

Напомню, что Министерство юстиции США 30 января 2026 года сообщило, что опубликовало «более 3 млн дополнительных страниц» по требованиям Epstein Files Transparency Act; в сумме — «почти 3,5 млн страниц», плюс «более 2 000 видео и 180 000 изображений» -- и уже три недели как конспирологи по всему миру наслаждаются, доказывая своим оппонентам нелюдскую, упыриную порочность мировых элит. Ничего нового в этом, на мой взгляд, нет (не, ну а что еще делать банде сверхбогатых и сверхвластных людей, кроме как демонстративно ставить себя превыше всех мировых унтерменшей, натурально сношая их и потом пожирая), но эта тема с  «файлами Эпштейна» сюда встраивается не ради сенсаций (их и без того достаточно), а как тест на административную способность системы выполнять неприятные, токсичные и массовые по объёму поручения. Фактически, американская государственная машина не только спорит, но и производит, фильтрует, редактирует и публикует массивы данных под дедлайны и под политическим давлением -- ровно так, как и должна вести себя институция, которая не собирается красиво умирать.

Сарказм здесь напрашивается сам: «Америка разваливается» обычно говорят те, кто в момент конфликта видит только конфликт и не замечает, что спор идёт в формализованной рамке, с решениями, отдельными мнениями и последующими правовыми последствиями. Разваливающиеся системы редко оставляют после себя 170‑страничные мнения суда, в которых аккуратно объясняется, почему «кошелёк граждан» -- не та вещь, которую можно передать на усмотрение одного кабинета без ясного разрешения законодателя.

Что на выходе?

Ответ Трампа уже известен: ставка «временно 15%», лимит по времени встроен в закон, а продление требует одобрения Конгресса. Практически, тарифы превращаются из «кнопки» в «процесс». Где-то это означает расследования по линии национальной безопасности или «недобросовестных практик», где-то — переговоры и сделки с отдельными ставками. А для торговли и цепочек поставок это означает главное: неопределённость не исчезает, она меняет форму — от мгновенной волатильности к затяжной юридико‑административной. Увы, ценники, как правило, плохо умеют раскручиваться назад так же бодро, как закручивались, зато бюджеты хорошо умеют привыкать к новым строкам доходов. И это, опять-таки, характерно не только для США.

За кадром же, увы и ах, остается финальный вопрос сей истории: как создавать годные институты и как не допускать их эрозии и деградации?

И нет на него ответа.

Опубликовано 22.02.26 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.